Новость

Руслан Ромащенко: «Ни мама, ни папа меня в хоккей не приводили»

23 января 2018 г. 10:40
Руслан Ромащенко: «Ни мама, ни папа меня в хоккей не приводили»
Array
(
    [CACHE_TIME] => 180
    [CACHE_TYPE] => N
    [DETAIL_URL] => /news/#CODE#_#ID#/
    [IBLOCK_ID] => 1
    [IBLOCK_TYPE] => matherials
    [ELEMENT_ID] => 9099
    [TAGS] => Array
        (
            [0] => 5364
            [1] => 8181
            [2] => 8209
            [3] => 8191
        )

    [~CACHE_TIME] => 180
    [~CACHE_TYPE] => N
    [~DETAIL_URL] => /news/#CODE#_#ID#/
    [~IBLOCK_ID] => 1
    [~IBLOCK_TYPE] => matherials
    [~ELEMENT_ID] => 9099
    [~TAGS] => Array
        (
            [0] => 5364
            [1] => 8181
            [2] => 8209
            [3] => 8191
        )

)

Капитан «Белого Барса» рассказал о том, как он стал хоккеистом

21 января в эфире телеканала XSPORT состоялась премьера первого выпуска проекта «Как я стал хоккеистом». Его участником стал капитан «Белого Барса» Руслан Ромащенко. 

– Если заглянуть в начало твоей карьеры, то кто вообще привёл тебя в хоккей, и как появилась идея им заниматься?

– Сам я воспитанник харьковской школы «Дружба – 78». В то время тренера ходили по школам, и искали ребят, которые хорошо учатся, которые дисциплинированные и хорошо играют в футбол. В принципе, по футболу и происходил весь этот отбор. Тогда мне было семь лет, и я был в первом классе. Классный руководитель посоветовал меня, а поскольку я с трёх лет занимался футболом и очень любил этот вид спорта, меня выбрали одного из всей школы – и так как-то всё закрутилось, что футбол отошел на второй план. Я научился кататься на коньках, и втянулся. То есть, ни мама, ни папа меня в хоккей не приводили.

– Какой была твоя первая экипировка? Может какая-то фирма была, или коньки. которые ты до сих пор хранишь на память?

– Из всего этого мне запомнились шлемы «Cooper», их ещё называли "космонавтами". Они были огромными, прямо как у космонавтов. Клюшки у нас были ещё деревянные из бамбука.


– Если сравнивать твою экипировку тогда и сейчас – то это, наверное, небо и земля?

– Некоторые тренера, когда смотрят на наши клюшки, когда у нас что-то не получается, говорят: «Мы, в своё время, играли деревянными клюшками, а вы с клюшками по 200$-300$ ничего не можете сделать». Конечно, это небо и земля.

– Как, в итоге, ты стал профессиональным хоккеистом? Каким был твой переход из любителя в профессионалы?

– На то время у нас не совсем профессиональные контракты были. Хотя, когда мне ещё не было 18-ти лет, уже подписывались первые бумажки. А поскольку я был ещё несовершеннолетним, то там присутствовали свои нюансы. Родители со своей стороны подписывали договор и такой небольшой контракт, что я являюсь игроком этого клуба. Я даже какие-то деньги получал.

– Какой была твоя первая зарплата, как хоккеиста?

– Это не была зарплата как сейчас, когда платят помесячно. Это было 200-300 гривен за игру, но всё равно это были деньги. Тем более собственно заработанные, когда ты уже не берёшь у родителей. На то время это была большая сумма, и ты ходил и радовался этому.

– Платили за определённых соперников, или какие-то премиальные за то, что забросил шайбу?

– Тогда ещё не было забросил или не забросил, но премиальные были. За каждую игру просто давалась определённая сумма.

– И всю свою юность ты уже основательно был нападающим?

– Ну нельзя сказать, что я всю жизнь был именно центральным нападающим, но вообще да, я сразу стал играть именно в этом амплуа.

– То есть никаких вратарских замашек или игр в защите не было?

– Вратарские замашки у меня были ещё в детстве, когда я об диван резиновым мячиком бросал и мне было интересно его ловить. Но когда я выходил на лёд, идей стать вратарём у меня не возникало. Мне больше нравилось забивать.

– Каким был твой следующий шаг после сумских «Воронов?

– После «Воронов» меня сразу пригласили в «Донбасс». Меня позвали проходить с ними сборы. Сначала я месяц был с ними на тех сборах, а потом играл ещё месяц в чемпионате, и сразу после этого меня и ещё нескольких игроков отправили в аренду в «Винницкие Гайдамаки».

– Просмотр в «Донбассе» был уже на базе «Молодой Гвардии?

– Тогда ещё не было «Молодой Гвардии», и «Донбасс» был «Донбассом». Тогда сборы проводил Майко Николай Александрович.

– Учитывая то, насколько стремительно «Донбасс» вошёл в историю украинского хоккея, то какие цели перед собой тогда ставила команда? Ты, наверное, и сам прочувствовал ту атмосферу – захотелось себя как-то проявить, что бы попасть туда, или ты рассматривал любые варианты продолжения карьеры?

– «Донбасс» уже тогда был именитым клубом и приглашение в такую команду было своеобразным толчком. Я думаю, что любой хоккеист без раздумий бы туда отправился. Задачи там, как и по сей день, самые высокие и большая степень ответственности на тебя ложится. Ты переживаешь, возьмут тебя, или не возьмут.


– В психологическом плане тебе было тяжело ждать ответа?

– Я не скажу, что было психологически тяжело. Просто были переживания, потому что, по сути, ты играешь в детском чемпионате, а потом ты переходишь в профессиональный клуб, где взрослые дядьки играют. Плюс, ты играешь не дома, сборы проходят где-то в другом городе или в другой стране. И ты тренируешься с теми ребятами, которых раньше только по телевизору видел и не мог представить, что сможешь играть с ними в одной команде. После сезона в «Гайдамаках» в аренде, меня пригласили в «Компаньон», тогда ещё Александр Сеуканд был тренером. Мы взяли серебряные медали и уступили, кстати, в финале «Донбассу» на «Дружбе» в Донецке. И только после «Компаньона» меня позвали в «Молодую Гвардию».

– Как ты воспринял такой вызов?

– Помню, что уже был конец сезона, мы отыграли в Донецке и уехали. Я шёл домой после тренировки, и мне позвонил Александр Годынюк. Он сказал, что они готовят на базе «Донбасса» молодёжный клуб, который будет выступать в МХЛ, и он будет главным тренером. Мне предложили приехать и пройти просмотр. Я, если честно, не долго думал, ведь для каждого хоккеиста поиграть в МХЛ – это честь. Позвонил родителям, и уже через 10 минут я согласился.

– Ты тогда в короткие сроки стал капитаном команды…

– В каждом турнире, на котором мы играли, выбирался свой капитан. И так получилось, что один сыграли турнир, потом второй, и решили, что я останусь капитаном.

– Расскажи про уровень организации, про жизнь команды. Настолько ли там было сладко, как рассказывают другие игроки?

– Если честно, да, было действительно сладко. На то время у «Молодой Гвардии» были самые лучшие условия из всех 60-ти команд в двух дивизионах. Все ребят говорили, что такие условия, как в «Молодой Гвардии», мало где были. Разве что в СКА.

– Если конкретно взять три какие-то вещи, которые тебя больше всего поразили?

– Во-первых, уровень организации. Когда ты приходишь на лёд, уходишь, тебя отвозят и привозят, питание, одежда. Там очень следили за этим. Второе – мы очень часто тренировались с первой командой. Наши раздевалки были рядом, и получалось так, что они за нами присматривали, подсказывали. Нечасто можно получить такой опыт и посмотреть на тех игроков «Донбасса», которые сейчас играют и в НХЛ, и в КХЛ в других командах. Ну и, конечно, сама обстановка. Мало с чем можно её сравнить.

– Когда завершилась история с «Молодой Гвардией» – как это воспринималось внутри команды? Как ты об этом узнал?

– Это всё завершилось по окончанию сезона. Некоторые ребята уже тогда уехали в Россию, некоторые ещё тренировались в Донецке. Когда всё это произошло, мы были, грубо говоря, в шоке, ведь у многих были контракты и на два года, и на три. Тем более помимо МХЛ, собирались делать ВХЛ, и некоторых приглашали в КХЛ и выше. В общем, для всех это было шокирующе. Есть даже игроки, которые после «Молодой Гвардии» закончили карьеру, и таких было человек пять, наверное.

– А до какого периода ты ездил в Донецк?

– Я не помню точного времени, но помню, что на следующий день, после того, как я приехал в Донецк, подожгли «Дружбу», и буквально через два-три дня начались обстрелы в аэропорту. Мне нужно было уезжать домой, а я ещё пару дней сидел в Донецке и только потом, со слезами на глазах, покидал город. Это не передать словами.

– Твои родители сильно переживали?

– Конечно, переживали. Проблема в том, что тогда нельзя было пользоваться сотовой связью, и я созвонился с родителями, когда ехал в поезде и сказал, что уже еду домой.

– Давай поговорим о соц.сетях. Сейчас в твоём аккаунте в Instagram не так много публикаций. Почему?

– У меня все фотографии хоккейные, и мало снимков, где я сам фотографируюсь. Селфи я не очень люблю, да и папарацци за мной не бегают, так что не могу нигде взять фото, где я без формы. Но думаю, что всё будет нормально (улыбается).

– Очень интересная у тебя публикация, где ты выступил в роли парикмахера

– Это тоже хоккеист, 2005 года рождения. Я сам его иногда подкатываю, сам тренирую, слежу за ним. Этот человек мне симпатичен. Я передаю ему свой опыт, и мне это нравится. Иногда в каких-то моментах, когда мы отдыхаем после тренировок, мы можем как-то пошутить. В данном случае я пошутил над его прической, и думаю, что неплохо получилось.

– Это, грубо говоря, твой персональный воспитанник?

– Я познакомился с ним этим летом. Так получилось, что мы подружились, познакомились с его родителями. Мы нашли друг друга и нам очень комфортно – теперь я свой опыт стараюсь передать ему.

– В общем твой путь начинался с одних тренеров, а чей-то путь начинается с тебя. Не могу не задать тебе этот вопрос – болельщики очень часто пишут под твоими фотографиями про травмоопасность хоккея, и, в частности, о твоей замечательной улыбке. Насколько это проблемно? Знаем, что и Овечкин без зубов ездит…

– У Овечкина один зуб, а у меня – три. С этим немного проблемней, конечно.


– Как ты сам к этому относишься?

– Если честно, я уже привык, и это воспринимается больше, как шутка. Если раньше тот, кто меня не знал, как-то побаивался, то сейчас это всё переходит в шуточную форму, и всем нравится. Мне уже самому нравится, даже вставлять не хочется, но с точки зрения стоматологии, конечно, нужно. Я думаю, что это уже со временем, когда закончу карьеру.

– А что касается травм в хоккее, в принципе. Насколько тяжело после таких серьёзных травм заставлять себя заново выходить на лёд? Есть у тебя такое, или оно уже с опытом уходит?

– Была такая проблема, когда я играл в «Молодой Гвардии». Я получил сотрясение мозга и месяц пролежал в больнице – тогда очень тяжело было находить в себе силы наверстать. Но любовь к хоккею и то, что все вокруг поддерживают и переживают за тебя, не даёт права расслабляться, и ты находишь в себе силы, чтобы работать.

– Недавно у тебя был сломан нос – очень серьёзная травма, после этого ты выходил на лёд в защитной маске. Сейчас с тобой всё в порядке?

– Нет, не в порядке. Сломали нос, и теперь ни одна ноздря не дышит. Начал пользоваться каплями, и приходится теперь по два раза в день пшикать. Всегда что-то случается, всегда всё хорошо быть не может, тем более в нашем виде спорта.

– После возобновления чемпионата в сезоне 15\16, как ты воспринял возвращение «Донбасса» в формате основной команды? Как это всё происходило, как собиралась команда?

– Я воспринял это с улыбкой, но в то ж время понимал, что идёт война буквально в 60-ти километрах от Дружковки, и были некоторые сомнения. Потому что всё-таки клуб создаётся с нуля, плюс ещё и в зоне боевых действий. Как это всё должно происходить у многих хоккеистов, которых туда пригласили, не укладывалось в голове. Но я понимал, что «Донбасс» – это бренд и то, что они говорят – они делают. И поэтому степень ответственности и доверие к ним были. Так что я знал, что туда хоть и не очень спокойно, но можно было ехать со своими определёнными переживаниями и опасениями.

– Давай вернёмся к текущему чемпионату Украины. Сейчас ты капитан одного из лидеров «Белого Барса». Как тебе играется в этой команде? Может расскажешь о главном тренере клуба, ведь он один из самых прогрессивных тренеров сейчас, которые демонстрируют рост команды от сезона к сезону? Ты там не только капитан, но и один из самых опытных игроков.

– Отлично работается, я тут уже второй год. По поводу тренера, если честно, можно говорить сутками. Таких людей, как Константин Леонидович (Буценко - прим. ред.), нужно ещё поискать. Он не только говорит, как нужно делать, но и при этом показывает, всегда переживает. Поэтому у меня только положительные эмоции.

– Какие твои прогнозы на этот сезон в плане твоей команды и твоей карьеры? Каким и где ты себя видишь через несколько лет? Останешься в нашем чемпионате, или может пойдёшь куда-то дальше?

– В следующем сезоне я буду в НХЛ играть, уже есть предложения. Я думаю, что в «Монреаль» поеду, а там посмотрим. У них там спад идёт, и нужно как-то подтягивать ребят. Это шутка, на самом деле (смеётся). Ну а если серьёзно, то вы сами видите, что очень много молодёжи в этом чемпионате, о которых, по сути, ещё в том году никто не знал, а в этом сезоне они уже играют и в юниорской, и в молодёжной сборных. Чемпионат растёт, чемпионат интересный. Его смотрит очень большое количество людей, и не только в Украине. Хоккей нужно смотреть, и не важно кто играет «Донбасс», «Белый Барс», «Волки» или ещё кто-то.

Напомним, что следующий матч «Белый Барс» сыграет 24 января против «Кременчука». Начало поединка в 18:00, прямая трансляция – на телеканале XSPORT.